Пушилин подписал «закон», позволяющий отбирать квартиры у жителей оккупированной Донетчины и снижает «компенсацию»: как он работает

С апреля 2026 года главарь так называемой ДНР Денис Пушилин подписал так называемый «закон» №269-РЗ. Документ регулирует порядок распоряжения жильем, которое оккупационная власть признает «имеющим признаки бесхозяйного».

Формально речь идет об урегулировании жилищных вопросов. Но по сути — о квартирах жителей оккупированной Донбасса, покинувших город из-за войны, обстрелов и оккупации.0629 разобрался, что действительно стоит за этим «законом» и как он повлияет на жилье переселенцев в оккупации.

Как работает схема: от «бесхозного» до «муниципального»

Новый «закон» закрепляет механизм, который на оккупированной Донбассе применяют уже не первый год. Жилье признают «бесхозяйственным», после чего оно переходит в так называемую муниципальную собственность.

В документе прямо указано, что он регулирует отношения, связанные с распределением и предоставлением жилых помещений, имеющих признаки бесхозяйного имущества и поступивших в собственность соответствующего муниципального образования.

Далее эти квартиры можно передавать другим лицам как в пользование, так и в собственность. В тексте прямо указано, что жилье может «предоставляться во владение и в пользование для проживания», а также передаваться другим категориям лиц.

Фактически это означает легализацию изъятия жилья у владельцев, вынужденных уехать.

Кому отдают жилье

Документ четко определяет круг тех, кто может получить такие квартиры. Речь идет о представителях оккупационной системы — чиновниках, военных, полицейских, а также работниках подконтрольных учреждений.

В частности, в законе прямо указано, что служебное жилье может предоставляться «лицам, замещающим государственные должности… военнослужащим… сотрудникам» и работникам подконтрольных органов и учреждений.

Таким образом, жилищные фонды оккупированных городов используются не для возвращения прав собственников, а для обеспечения функционирования оккупационной администрации и закрепления ее присутствия в городе.

«Компенсация» только для россиян

Отдельный блок закона касается компенсаций. Но и здесь заложено ключевое ограничение: право на них имеют только граждане Российской Федерации.

В документе прямо указано, что компенсация предоставляется «гражданам русской Федерации, утратившим право принадлежности».

Кроме того, для его получения необходимо обратиться с заявлением и предоставить подтверждающие документы, причем решение принимает уполномоченный орган.Это значит, что жители оккупированной Донбасса без российского паспорта фактически исключены из этой системы.

Что изменил новый закон

Одно из ключевых нововведений – изменение подхода к «равноценному» жилью. Если раньше декларировалась необходимость соответствия квартиры по параметрам, теперь это требование значительно ослабляется.

В законе указано, что «равнозначным жилым помещением» считается такое, которое не соответствует площади и количеству комнат, но для этого общая площадь может отличаться — «не более чем на 25 квадратных метров».Также прямо предусмотрена возможность предоставления жилья на меньшей площади — «по грамотному согласию гражданина».

Что это значит на практике

Для жителей оккупированных городов это означает, что возвращение своего жилья становится почти нереальным. Вместо этого людям могут предложить другую квартиру, которая не будет отвечать предыдущей ни по условиям, ни по качеству.

Во многих случаях люди вынуждены становиться в очередь без четких сроков. Если жилья не хватает, предусмотрена денежная компенсация, размер которой определяет сама оккупационная власть. При этом даже полученное жилье ограничено в обращении – его нельзя продать или передать в течение трех лет.

В итоге система не гарантирует восстановление права собственности, а предлагает контролируемую замену — на условиях, которые определяет не собственник, а администрация.

Как это объясняют оккупанты

Так называемый «мэр Мариуполя» Антон Кольцов комментирует нововведение как попытку упорядочить раздел жилья и сделать его «более справедливым».

В частности, он заявил: «Теперь в случае невозможности подобрать вариант, который бы соответствовал утраченной недвижимости и по площади, и по функциональному назначению, муниципалитеты вправе предоставить компенсационное жилье исходя из площади утраченного жилого помещения».

Также, по его словам, "закон устанавливает нормативный предел допускаемой площади предоставляемого компенсационного жилья до 25 квадратных метров вне зависимости от того, по какому постановлению гражданин получил положительное решение".

Отдельно Кольцов подчеркнул, что эти изменения должны «установить единые правила, по которым будет распределяться муниципальное жилье», и поблагодарил «депутатский корпус и профильные министерства» за поддержку соответствующих инициатив.

Что не так с этими объяснениями

Формулировки, используемые Кольцовом, на первый взгляд звучат как техническое уточнение правил. Однако по словам об «унификации» и «упрощении подбора жилья» фактически скрывается существенное снижение стандартов компенсации.

Если раньше декларировалось хотя бы формальное соответствие жилья по ключевым характеристикам — по площади, по количеству комнат, функциональному назначению, — то теперь акцент сужается только к площади. Это означает, что другие параметры фактически теряют значение: месторасположение, состояние дома, инфраструктура, даже базовое удобство проживания больше не являются определяющими.

В такой модели квартира может формально отвечать требованиям по метражу, но при этом быть хуже всех остальных критериев. Например, вместо жилья в относительно подходящем районе человек может получить квартиру в другой части города или дома с худшими условиями. И формально это не будет считаться нарушением.

Дополнительно ситуацию усложняет норма о «согласии» получателя. В условиях отсутствия альтернатив, очередей и неопределенных сроков это согласие становится скорее формальностью. Человек фактически оказывается перед выбором: согласиться на предложенный вариант или остаться без жилья вообще.

Еще один важный момент – непрозрачность самого процесса. Решения о предоставлении жилья или компенсации принимают подконтрольные оккупационным властям органы, и именно они определяют, что считать «соответствующим» вариантом. Это создает пространство для ручного распределения, где ключевую роль могут играть не нужды людей, а лояльность или приближенность к администрации.

В итоге речь идет не об усовершенствовании системы компенсаций, а о ее трансформации в инструмент управляемого перераспределения жилья. И объяснения о «единых правилах» в этом контексте скорее прикрывают упрощение процедуры передачи квартир новым владельцам, чем защищают права потерявших их.

Фактически этот «закон» окончательно оформляет практику: жилье жителей оккупированной Донбасса, выехавших из-за войны, переходит под контроль оккупационных властей и используется по ее усмотрению.

И сам документ это прямо подтверждает, поскольку предполагает, что «распределение жилых помещений осуществляется Уполномоченным органом по согласованию с Коллегиальным органом».

Это значит, что судьба жилья окончательно зависит не от владельцев, а от решений оккупационной администрации.