«Любое сооружение из этой книги может быть разрушено до того, как вы о нем узнаете»: Семен Широчин об уникальном архитектурном наследии Донбасса

Краевед, исследователь городской архитектуры и кандидат технических наук Семен Широчин анонсировал выход своего исследования «Архитектура индустриальных городов Донбасса». Автор посвящает книгу всем, кто был вынужден покинуть Донбасс, но оставил его в своем сердце.

Выход книги планируется в середине августа. Тираж ограничен сотней экземпляров. Заказ на книгу издательство SkayHorse принимает при условииоформленияи внесения подписки. Ибо книгу автор издает за свой счет. И подчеркивает печальную реальность: любое сооружение из этой книги может быть разрушено до того, как вы о нем узнаете...

Предлагаем эксклюзивное интервью с господином Семеном. И советуем обратить внимание на эту книгу, потому что информация, которая в ней изложена, уникальна.

В Краматорске использовали подъемные краны и крупноблочную стройку, когда в Киеве его еще не было

Скажите, пожалуйста, господин Семен, почему вы решили писать об архитектуре Донбасса и Луганщины?

– У меня это началось где-то лет 20 назад, когда еще был студентом. Тогда все увлекались замками и монастырями, а мне стало интересно, что на востоке. И выяснилось, что большинство полагает, что там только заводы и шахты. Итак, я подбил друзей поехать сначала в Донецк, потом в Луганск. Мы увидели, что там много интересного, но об этом не знают даже местные. Там не ожидают туристов, а тем более интереса к архитектуре.

На тот момент я уже увлекался городской архитектурой: почитывал некоторые специализированные журналы, исследовал, цифрировал, поэтому у меня накопился определенный материал и по Донбассу. Когда я встретился в Краматорске с местными краеведами, а это был уже 2021 год, то понял, что они действительно исследуют свой край, знают истории предприятий, биографии выдающихся жителей. Но эти исследования не имели фокуса именно на архитектуре.

Я увидел в поселке Желтом под Краматорским качественный красный кирпич, сделанный в конце 20-х годов прошлого столетия. Дома по проектам, которые я, например, в Киеве не видел. Но, пожалуй, чтобы понять их ценность, нужно иметь с чем сравнить. Поэтому в этом случае краеведческий подход несколько ограничен, нужен именно архитектурно исторический: знать, что в то время строилось в мире, в других городах Советского Союза. Чтобы отметить, что, например, в Краматорске использовали подъемные краны и крупноблочное строительство, когда в Киеве его еще не было. А в Мариуполе панельное строительство началось на несколько лет раньше, чем в столице.

Город Краматорск, ДК НКМЗ.Фото: Семен Широчин

То есть, если знать много дат, названий и общий контекст, появляется понимание о чем-то уникальном или экспериментальном. И когда я попал в Краматорск на съезд краеведов, понял, что могу рассказать что-нибудь новое. Начал все структурировать: активно ходить по архивам, писать обзорные статьи. Сначала были публикации об отдельных городах, а потом я увидел, что информацию нужно объединить в большую книгу. Потому что были находки и интересные иллюстрации, просто не подходящие под формат небольшой статьи. Так возникла идея книги.

А вы исследовали исключительно архитектуру советских времен?

- Дело в том, что тема Евродонбасса (о наследии бельгийском, французском, британском, голландском, немцев-менонитов), пожалуй, одна из немногих, которую уже начали раскрывать последние годы. И в будущем могли быть интересны архитектурные туры, но, к сожалению, после полномасштабного вторжения это невозможно. Ибо эта уникальная архитектура интересна тем, что не является копией или цитированием. Потому что строили собственно выходцы из европейских стран: чтобы специалисты ехали на новые объекты, для них должны быть созданы определенные условия. Мне было интересно, например, откуда в Донбассе католические костелы появились. А вот потому, что специалисты, приглашаемые туда работать, строили их для себя.

Лисичанск, госпиталь 1899 года. Бельгийское наследие. Фото: Семен Широчин

Относительно советской архитектуры. Знаете, здесь есть такой эффект – нужно смотреть с определенного расстояния. Поэтому, возможно, уже прошло достаточно времени, чтобы и эти сутки воспринимать как нечто историческое. Некоторым зданиям советской эпохи – более 100 лет! К сожалению, не все сохранилось, некоторые заводы, которые сами по себе были интересной архитектурой, как в Константиновке или Лисичанске, были разрушены мародерски. Бессодержательно разрушали, чтобы продать на металл...

Выходит так, что у нас часто наследие становится неудобным по политическим соображениям. Тот же Евродонбасс – упоминания о нем были неудобны в советский период, потому что это о положительных действиях со стороны капиталистических стран. Советское время тоже не было монолитным в восприятии наследства: наследие 20-х годов стало неудобным в 30-х. Наследие сталинского времени стало таким после начала борьбы с излишествами в архитектуре, а массовое домостроительство многие не ценят, потому что оно однотипное. Но и там есть свои интересные постройки! Поэтому обо всем этом следует рассказывать архитектурно-центрично: почему в сталинские времена, например, нельзя было хвалить архитектуру конструктивизма. А во время конструктивизма нельзя было исследовать и популяризировать то, что было до этого. Каждая эпоха перекрывает предыдущую, и именно поэтому мы мало знаем: недостаточно сохраненной информации, не хватает имен авторов.

Поэтому я попытался создать архитектурно-центрический рассказ, который был лишен всех этих неудобных моментов. Ибо до этого у нас были разве что обзоры, локальные разведки, но без широкого контекста и аналогий с общемировыми примерами.

Вышла, например, интересная виртуальная экскурсия по полицентрическим городам Донбасса. Их особенность – это центры вокруг шахт или предприятий, которые со временем срастаются в большие города. Исследовать процесс сращивания очень интересно. В старых источниках упоминается, например, Дворец культуры такого-то рудника. Не Донецка, а конкретной местности, которая важнее общего города - потому что он еще не сросся. Это уникально с точки зрения морфологии города, потому что город обычно растет из центра на периферии. В Луганске есть другая особенность: стандартная нумерация по улицам с номерами домов существует только в центре. А на перифериях нумерация привязана не к улицам, а к кварталам. И это показывает, как город образовывался из кварталов, которые, как правило, были при каких-то заводах, шахтах, предприятиях и затем были объединены. К примеру, в Киеве такого нет. И я вообще мало где такое видел.

Уникальность – это ценность. Основная масса архитектурного наследия городов – это советский период, потому что города преимущественно выросли в XX веке. А Донбасс, именно как промышленный центр, возник где-то в конце XIX века, когда появилась железная дорога, освобождены крепостные, как новая не привязанная к земле рабочая сила вообще технологическое развитие. И поэтому здесь XX век – это время развития архитектуры.

Еще одна из самых интересных страниц – рабочие клубы, которые строили в 20-х годах по проектам, которые разрабатывались в Харькове именно для Донбасса. Это сугубо украинское наследие, этого нет вне Украины, нет вне Донбасса! Я нашел часть этих домов. Конечно, не все сохранились, многие были перестроены, некоторые разрушены за последние несколько лет. Но удалось проследить их историю перемен: сначала их строили по типовым проектам, а затем, в конце 40-х годов, восстанавливали по индивидуальным. Каждый в итоге получил разное лицо, разный стиль, хотя первоначально строились в стиле раннего конструктивизма с элементами классицизма, как это было принято. Иногда я даже не сразу понимал, что когда-то эти дома были построены по одинаковому проекту, насколько они получились разными.

Донбасс – это поле экспериментов

О каких городах и дефинициях востока Украины идет речь в вашей книге?

– В книге 17 городов. Часто ответы на вопросы о здании в одном городе находились при исследовании другого. Именно так появляется это видение подобия, какие интересные аналогии, некоторые здания отражают те, которые я видел в других городах. Так собрался достаточно интересный материал. К сожалению, не всюду я успел побывать: в Донецке и Луганске успел до 2014 года, а потом только Мариуполь, Краматорск, Славянск. Друг успел побывать еще в Бахмуте, Лисичанске, Северодонецке и некоторых других городах.

Мне захотелось рассказать об архитектуре Донбасса так, чтобы было не скучно: как инопланетянину, пришедшему посмотреть, что здесь интересного. У меня нет каких-то своих воспоминаний, как было бы, если бы писал человек местный, и это определенным образом трансформировалось бы в восприятии. То есть это такой взгляд со стороны. Возможно, поэтому удалось более тщательно рассмотреть и сделать такой обзор, который, я надеюсь, будет интересен тем, кто там был, но уже не может вернуться, и для тех, кто там никогда не был.

Город Енакиево, рабочее здание. Фото: Семен Широчин

А еще я всегда пытаюсь найти что-то невоплощенное: проекты, которые планировались в 20-е, 30-е, 50-е годы, но не были построены – это очень интересно как измерение невоплощенных городов, архитектурные фантазии. К примеру, невоплощенные проекты Горловки, которую планировали сделать административным центром Донбасса в начале 30-х годов. Над ними работали несколько разных групп архитекторов, поэтому это очень разные проекты. Центром области Горловка не стала, но некоторые здания того времени напоминают именно о планах.

Донбасс – это вообще поле экспериментов. С городами-садами, рабочими селениями геометрической формы, уникальными рабочими домами, которых в 20-х особенно много строилось. Мне удалось найти эскиз архитектора Троценко, по которому строились жилые дома в Енакиево, Макеевке. Такие еще видел в Каменском: интересны дома украинского модерна на две квартиры, о которых очень мало известно. Мне удалось выяснить автора, найти эскиз и привязать это к датированию. Таким образом, сочетать архитектуру с пространством, с именами людей, которые ее создавали. Мне кажется, важной задачей является персонификация архитектуры, потому что любое здание – это результат чьего-то труда, чего-то таланта, и этот человек становится связанным с этим городом. Хотелось бы, чтобы имена не исчезали, а продолжали циркулировать в пространстве.

Так получилось, что сейчас Донбасс разделен и по степени разрушения. Если в Донецке или Луганске еще можно увидеть здания, которые вы исследуете, то в городах, переживших активные боевые действия после 22-го года, почти ничего не осталось.

- Поэтому, определенным образом, эта книга является виртуальным путеводителем, который, к сожалению, понемногу становится некрологом...

Да, есть города, где очень много разрушений. Например, в книге я сравниваю фотографии разрушений одних и тех же домов в 1944-м и в 2023-м году в Бахмуте. Есть фотографии руин Мариуполя, также их можно сравнивать с тем процессом, который сейчас происходит – "витринным" восстановлением города оккупантами. По фотографиям, публикуемым в российских источниках, можно понять, какая халтура там делается. Не умеют ли они сделать, как было, или даже не пытаются? Тот же Драматический театр, который отстраивали по оригинальному проекту, похож, но вижу, что многие детали они не воспроизвели – не хотели или не сочли нужным. Говорят, оригинальные статуи, например, кто забрал себе, а копии, которые делались по фотографиям, крайне не качественные.

Но, возможно, мы просто дошли до момента, когда воссоздать архитектуру середины XX века трудно, потому что просто нет людей, которые умеют это делать. И эти вопросы по поводу будущего процесса восстановления стоит задать и нам. Есть ли квалифицированные специалисты, умеющие реставрировать архитектурное наследие первой половины XX века? Вроде бы прошло каких-то 70 лет, а видим: сколько денег не вкладывают, а результат получается неудовлетворительный. Возможно, эта история как оккупационная администрация отстраивает Мариуполь, это то, чему можно поучиться - как не надо делать, какие ошибки следует не повторять.

Город Бахмут, проспект Мира. Фото: Семен Широчин

О Константиновке я писал, когда до линии фронта еще было определенное расстояние.Сейчас она тоже избита. Потому получается ситуация довольно печальная: я не могу успеть по темпу разрушений. В Дружковке красивая центральная площадь, сделанная в виде единого ансамбля. И я вижу, что там тоже все рушится. Под обстрелами Краматорск, Славянск. Кстати, вокзал Краматорска и Константиновки – это друг проект друга архитектора. А еще интересно, что в Константиновке в царское время планировали построить интересный вокзал. Мне удалось найти его проект, он также будет в книге как невоплощенное наследие.

Но я понимаю, что книга стремительно устаревает. Поэтому добавил на обложку свое мнение о том, что любое сооружение из этой книги может быть разрушено до того, как вы о нем узнаете.

Кстати, как вы думаете, для кого эта книга? Кто является вашей читательской аудиторией?

- Для кого-то это может стать "билетом в прошлое", но неисследованное прошлое... Люди могут вспомнить: я жил в этом месте, здесь было это здание, а у меня не было информации об авторе, о проекте. А другие привыкли путешествовать, но в Донецк поехать не могут. Итак, в книге им будет интересен рассказ об архитектуре Донецка.

Я много думал, нужно ли вообще издавать книгу сейчас. Ибо города рушатся, переживают оккупацию. Но, думаю, это важно, потому что там есть информация о едином украинском наследии, об украинских авторах, работавших на Донбассе над уникальными проектами. Делаю книгу за свой счет, поэтому планируем небольшой тираж. Ожидаем предзаказ. Понимаю, что сейчас такое время, когда людям не до книг, но думаю, потерявшие люди могут нуждаться в информации о местах, с которыми у них связаны воспоминания. Потому что сейчас, как никогда, чувствуется ценность теряемого. Мне кажется, что разрушение войны определенным образом заставляют людей задуматься над тем, что важно и что мы теряем.

Есть еще надежда, что это, возможно, будет способствовать, если не восстановлению того, что потеряно, то хотя бы реставрации уцелевшего. Мне кажется, что туристический потенциал, который, полагаю, на Донбассе был, сохраняется. Как это происходит, например, с другими промышленными регионами: шахту в Рурском бассейне включили в список объектов ЮНЕСКО. Ибо индустриальное наследие становится элементом технической истории человечества. Аналогичные ценности можно найти и на Донбассе. Но для этого нужно, чтобы они уцелели...

Моя задача будет максимально выполнена, если эта книга сможет повлиять на восприятие тех людей, от которых зависит судьба построек, упомянутых в книге. Следует помочь этому многострадальному архитектурному наследию сохраниться. И чтобы люди осмыслили его как историческую, архитектурную и художественную ценность.

Этот материал стал возможным при поддержке программы «Голоса Украины»/SAFE, координируемой Европейским центром свободы печати и медиа совместно с Лабораторией журналистики общественного интереса. "Голоса Украины"/SAFE реализуется в рамках инициативы Анны Арендт при поддержке Федерального министерства иностранных дел Германии. Программа не влияет на редакционную политику, а этот материал содержит исключительно взгляды и информацию, полученную редакцией.

Елизавета Гончарова